Скачать Запороли до полусмерти рассказ
Выход: 25.03.2014

На следующий день жизнь Гарика круто изменилась. Утром его никто не стал будить по подъему, на завтрак ему вместо положенного маленького стаканчика компота налили большую кружку. И компот оказался непривычно сладким, неразбавленным.

После занятий его позвала Евдокия Павловна.

Они поднимались на второй этаж, где был кабинет старшей воспитательницы. Гарик шел, как и положено сзади и на лестнице обратил внимание на ноги Евдокии. Толстые, затянутые в синий капрон рейтуз. Короткие резиновые сапоги плотно облегали рельефные икры. Ничего общего с аристократическими линиями ног Мадам, которые он вчера был допущен осязать...

Интересно, а зачем Евдоха его ведет к себе в кабинет? Гарик слышал сегодня на уроках, что Мадам куда-то уехала с утра и говорили, что ее не будет пару дней. Зачем он понадобился старшей воспитательнице?

Евдокия заперла за ним дверь кабинета. Здесь Гарик бывал часто, пару раз его даже здесь пороли за мелкие нарушения. В кабинете, помимо стола и пары кресел был еще и диван для послеобеденного отдыха. Старый такой, черный, бархатный, местами правда линялый, но все равно солидный.

-Мадам сейчас в отъезде, - начала Евдокия непривычно ласковым, спокойным голосом, который от нее никогда не слышали воспитанники, привыкшие к металлу и командам. - Но ты знаешь... Она поручила мне твое обучение...

Евдокия со значением поглядела в настороженные глаза Гарика. Он догадался о чем она говорит и поспешно закивал головой.

-Вот и отлично, - шумно выдохнула старшая воспитательница и плюхнулась на диван. - Так что займемся!

Гарик стоял перед ней в нерешительности, не зная, что ему делать.

-Ну что ты?! - удивилась женщина. - Не знаешь своих обязанностей?!

Она кивнула на свои ноги.

-Разуй меня! Сними сапоги!

Гарик неуклюже присел перед ней на колени, осторожно взялся за правый сапог, потянул его на себя. Снял. Разутая нога на какое-то время повисла в воздухе, потом Евдокия бесцеремонно положила ее Гарику на колено.

-Так... - удовлетворенно промолвила она, - Теперь вторую...

Гарик стащил и второй сапог. Евдокия пошевелила пальчиками.

-Молодец, хорошо, - она откинулась на спинку дивана, - А теперь давай-ка, разотри мне как следует ступни, они ужасно устали, я за весь день ни разу не присела...

Гарик вспомнил свои печки. Уж лучше бы он оставался истопником. Растирать ноги этой жирной корове ему никак не хотелось. Но что такое бамбуковая трость Евдокии он помнил очень хорошо. Эта штука способна выбить из тебя любую лень и сделать послушной игрушкой в руках того, у кого она находится. А сейчас эта бамбуковая трость была здесь, в кабинете Евдокии Павловны...

Ее ноги в резиновых сапогах вспотели и теперь были влажными. Гарик, подавив отвращение, стал их растирать, стараясь, чтобы воспитательница не заметила его неудовольствие. Однако опытный глаз Евдохи уловил как уж слишком поспешно и немного небрежно массирует ей подошвы мальчик. Как будто бы хотел поскорее отвязаться.

Она поджала губы, взгляд стал суровым.

-Ты так их трешь, как будто белье стираешь... - угрожающе проговорила она и неожиданно отняла ногу. - Может тебе это не нравится? Может, ты стал слишком брезгливым?!

Столь явную угрозу Гарик не мог не почувствовать и инстинктивно вжал голову в плечи.

-Нее... нет, что вы, Евдокия Павловна... - заблеял он, понимая, что сейчас грянет гроза.

Ну-ка, подай трость! - указующий перст был направлен в сторону стола, на котором лежало злополучное орудие наказания, исполосовавшее так много задниц воспитанников и воспитанниц.

Гарик поспешно исполнил приказание Евдокии. Она повертела трость, как будто видела ее впервые, коротким взмахом распорола воздух и Гарик почувствовал, как спина покрылась мурашками величиной с горошину. Глупый, он расслабился, приняв за чистую монету эти вкрадчивые слова и тихий голос воспитательницы. Он забыл, как здесь умеют наказывать за неизмеримо меньшее ослушание. А уж его недовольство настолько явно было выражено, что грех жаловаться. Он заслужил самую жесткую порку, он это ясно понимал.

Но Евдокия бить не стала. Почему-то передумала. Она отчетливо увидела в глазах мальчика страх и поняла, что он будет покорным. К тому же сейчас бить его было просто лень, она решила подождать следующей провинности и уж тогда наказать по полной. Так, чтоб выл, катался по полу, ревел и умолял о прощении. Она очень любила такие короткие, но жестокие тайные расправы, когда можно было всласть отвести душу, избив маленького негодяя при закрытых дверях, у себя в кабинете, без свидетелей. Тогда можно как следует поглумиться над ним, даже потоптать его ногами, не обращая внимание на истошный рев.

После таких процедур даже самые отъявленные гордецы становились ее маленькими рабами и Евдокия Павловна упивалась своей неограниченной властью над их душами и телами. Потом они спешили выполнить ее самый сумасбродный приказ и униженно заглядывали в глаза, раболепствуя. Вот и теперь она решила дождаться какой-нибудь оплошности Гарика, чтобы избить того желательно до крови и до истошной истерики.

Она поняла, что Гарику должность чесальщика пяток противна и он вряд ли сможет как следует справляться со своими обязанностями. А Мадам будет требовать именно добросовестности и желания, а не просто отрабатывание вечерних часов. Мадам любила, чтобы мальчик для чесания ласкал бы ей ноги подолгу, весь вечер и чтобы при этом он старался бы. Она не любила халтуру. И Евдокия поняла, что характер Гарика придется ломать самым жестоким образом.

И ее это вполне устраивало.

Сейчас надо было найти, к чему бы придраться.

Евдокия Павловна легла на диван, Гарику велела примоститься в ногах, там отныне его место. Место мальчика для чесания пяток.

-Запомни, - вещала она строгим тоном, прикрыв глаза, - Ты не должен высовываться, ты не должен мозолить глаза. Ты должен сидеть тихо, как мышка. И ты должен всегда сидеть у ног той женщины... Ну, в общем, дамы, которой служишь. Это твое рабочее место. Ноги даме надо ласкать так, как ты бы ласкал котенка или маленького щенка. Бережно, осторожно, благоговейно... Мадам устает за день, ей нелегко воспитывать вас, паршивцев, ты должен помочь ей расслабиться и отдохнуть. Поэтому она и позволяет тебе поухаживать за ее ногами...

Гарик стоял на коленях и со всей возможной тщательностью и осторожностью мял и поглаживал ее ступни, которые она сложила одна на одну.

-Теперь попробуй легонько почесать пяточки... - руководила его действиями воспитательница.

Гарик попробовал. Евдокия непроизвольно захихикала от щекотки.

-Не так сильно... Нежно проводи пальцами по всей подошве, сверху вниз а пятку слегка почесывай... И нежно, нежно... ласково... Не забывай, твоя задача, чтобы мне было приятно, чтобы я расслаблялась от твоих почесываний...

Но видимо наука Гарику в голову не шла. Полежав так минут пять-десять, Евдокия Павловна нашла, что ощущения от почесываний не идут ни в какое сравнение от тех же действий предыдущего чесальщика Вени Габова.

Да, надо признать, Веня был мастером в этой области. Чесать и щекотать пятки он приноровился столь искусно, что Евдокия Павловна почти кончала от его упражнений. Да, это было блаженство. Венечке ничего не надо было говорить, он сам бросался разувать ее, сам массировал, сам согревал ножки, если они замерзали... Венечка не брезговал и целовал каждый пальчик, умел, подлец, так пощекотать язычком пяточку или мизинчик, что внизу живота начиналось томление и хотелось... хотелось... хотелось...

А от этого остолопа хочется лишь встать и взять трость. Так видимо и придется сделать...

...Она неожиданно поднялась, села на кровати и, ни слова не говоря, коротко взмахнула страшной тростью. Первый удар пришелся Гарику по голове. Он взвыл, схватился за обожженную болью макушку, повалился на пол. Евдоха подождала, пока он перестанет реветь, приказала строго:

-Встать!

Гарик поднялся с пола, еле сдерживая рыдания. Снова короткий взмах рукой, шипение распоротого воздуха и трость впилась мальчику в плечо. Он скривился, заныл, зажимая ладонью место удара. Евдокия порола его впервые, до этого Гарик как-то ухитрялся избегать этой процедуры. Но по рассказам ребят знал, что бьет она очень жестоко и самое главное - долго. Бесконечно долго, так, что бывает мальчишки даже теряли сознание от ее порки.

Еще один удар попал по локтю и Гарик снова завыл белугой, скрючившись и присев.

-Я сказала - встать! - грозно прикрикнула Евдоха и стала бить быстро, не давая мальчику даже секунды передышки.

В плечо, по попе, по ноге, потом тут же - опять по голове, - удары сыпались так неожиданно, что Гарик не успевал сообразить, куда в следующий раз ужалит его жестокая бамбуковая трость. Он ревел теперь не пытаясь даже сдерживать слезы и чувствовал, что вот-вот заорет от отчаянья в полный голос.

Евдокия тоже поняла это. Истошные вопли ее раздражали, она любила, чтобы наказываемый плакал приглушенно, не привлекая внимания за дверями ее кабинета. Пусть себе орет, пусть давится рыданьями, но не громко. Она иногда даже специально затыкала рот наказываемым каким-нибудь кляпом или просто тряпкой. Сейчас, похоже, придется Гарику не только затыкать рот, но и связывать мерзавца.

Она с сожалением прекратила экзекуцию, хотя чувствовала, что уже начинает заводится...

Ничего, кое-какие приготовления и можно будет спокойно продолжить. Всласть.

Она заставила Гарика раздеться догола, связала ему руки за спиной, подумав чем бы заткнуть ему рот ничего не нашла под рукой. Неожиданная мысль понравилась ей. Она стянула с себя рейтузы, скомкала их и, надавив Гарику пальцами на щеки, заставила раскрыть рот. И - засунула туда комок своих рейтуз. Вот так лучше будет!

Гарик вытаращил глаза и рефлекторно попытался выплюнуть такой кляп. Но нет, Евдоха надавила пальцами так, что комок нейлона уперся ему глотку. Гарик закашлялся.

И тут же на него обрушился целый град жестоких ударов палкой. Евдоха била теперь быстро, ни на что не отвлекаясь, с особой жестокостью целясь в самые чувствительные места тела. Гарик извивался, корчился, ревел и катался по полу, окончательно обезумев от дикой боли. В глазах давно потемнело, горло пересохло от рыданий, он чувствовал знакомое помутнение рассудка и понимал, что вот-вот потеряет сознание и таким образом мученья скоро кончатся.

Но это понимала и Евдокия Павловна. Старая изощренная экзекуторша, она отлично знала болевой порог практически каждого воспитанника пансионата и когда спасительное забытье уже почти овладело Гариком, она неожиданно закончила пороть.

Связанный, измученный мальчик лежал у ее ног и тихо стонал. Она перевернула его ногой на спину, ощупала ступней взмокшее от пота тело. Потавила ногу ему на лицо.

-Ну что, теперь понял, как надо лизать пятки женщине? - спросила она, стараясь унять похотливую дрожь в голосе.

Гарик что-то там промычал под ее разгоряченной потной стопой, снова заскулил. Евдоха жестоко усмехнулась. Жаль, что нельзя запороть его до полусмерти, придравшись к какому-нибудь его прегрешению или проступку. Теперь он под покровительством Мадам, теперь его надо беречь. Но ничего, кто знает, может статься, что Мадам очень скоро разочаруется в своем новом фаворите и тогда она, Евдокия Павловна сделает из него коврик. Тогда можно будет повторить такую процедуру несколько раз подряд, пока из него не получится покорное пресмыкающееся животное.

Евдокия, еле сдерживая нарастающее возбуждение, поспешила развязать пацана и отправить из кабинета. Ей срочно надо было кончить. Ее всю трясло от невозможного сладостного предвкушения...

Главная страница


Рассказать о Запороли до полусмерти рассказ
0
 просмотров: 851