Скачать Может ли человек с гипертонической болезнью работать машинистом электропоезда
Выход: 05.04.2014


Кестер А.Н. «Индиго стори».


Индиго стори

Палкой в Рай!

Хорошо, что я не волшебник

Хорошо, что живой человек

Оборвал бы я много судеб

Натворил бы я много бед...

/Александр Кестер/
Настя стояла на одной из многочисленных дорожек, ведущих через парк от Дома Творчества, и целилась объективом цифрового фотоаппарата куда-то в темноту неба, пристально вглядываясь в экран. Был ранний, морозный вечер, достаточно тёмный, как и положено зимой. Парк освещали редкие уличные фонари, дневная суета закончилась и прохожие уже никуда не спешили.

Николай не сразу заметил подростка, обратив на него внимание только благодаря вспышке фотоаппарата.

- Звёзды фотографируешь? - дружеским тоном спросил он, приблизившись.

- Снежинки, - ответила подросток неожиданно твёрдым, уверенным, и нельзя сказать чтобы детским голосом, после того как фотоаппарат щёлкнул вторично. – Вот, смотрите.

Николай посмотрел на экран фотоаппарата. Какое - то время кадр загружался.

- Они получаются цветные, - добавила Настя и перевела на следующий кадр.

На первом снимке действительно видны были точки, но редкие и одинаково светлые. Другой же кадр был похож на снимок ёлочных огней - весь экран оказался усыпанным разноцветными звёздочками.

- Здорово, - сказал Николай. - Они действительно цветные, но от чего? - он задумчиво посмотрел вверх.

Признаков снега или звёзд не было ни на небе, ни в свете уличных фонарей.

- От света вспышки, - объяснила подросток.

- Да… видимо размер, преломление… - непонятно к чему задумчиво произнес мужчина. После этого, они не сговариваясь двинулись к выходу из парка в сторону жилого района.

- Уже знаешь, что будешь творить с ними? - поинтересовался Николай.

- Да, - коротко ответила Настя.

Они подошли к домам, дорога расширилась, и каждый пошел своим путем. Николай обогнул парк, немного понаблюдал, как народ катается на коньках, и направился в сторону метро. Пока ехал, накатилась усталость, да так, что даже закололо под лопаткой и захотелось присесть. В квартиру он буквально ввалился. На шум в прихожей откликнулась Дарья Сергеевна:

- Здравствуйте!

- Добрый вечер, - бодрясь, ответил Николай.

- Проходите, проходите поскорее. Ужинать будете, голодный, небось?

- Да, спасибо, сейчас, только в ванную зайду.

Сняв уличную одежду, вымыв руки и сполоснув лицо, он решил не переодеваться в домашнее, а сперва поужинать, в надежде, что это придаст сил.

- Наливайте вон борща, сколько хотите, он на плите стоит, еще горячий. Тарелка рядом, - сказала Дарья Сергеевна. - Ой, а что это на вас лица - то нет? – вдруг встрепенулась она.

- Устал просто. Спасибо, хозяюшка, - так ласково называл он хозяйку квартиры, комнату у которой снимал.

- Ладно, ешьте, потом разберёмся, не очень-то это на усталость похоже.

Вот уже несколько месяцев, как Николай жил у неё в ожидании, когда, наконец, закончится волокита с разменом его квартиры. Тогда он с семьей окончательно сможет переехать в этот большой шумный город, в котором устроился работать машинистом электропоезда. Иногда он думал: “Господи, мне уже почти сорок, а жизнь все так и не устроена. Своего жилья нет, работа тоже не радует стабильностью…” От этих грустных мыслей ему помогала отвлечься Дарья Сергеевна. Она была человеком милым и приветливым, но не сказать, чтобы все позволяла своему жильцу - умела и к порядку призвать, и замечание строгое сделать, но в нужный момент всегда находила слова, чтобы приободрить. Николаю казалось, что комнату она сдавала не из-за необходимости дополнительного заработка, а для того, чтобы оставаться в ритме жизни. Назвать её пожилой было просто невозможно, хоть ей и явно перевалило за шестьдесят, но живостью ума и деятельностью натуры она могла дать фору любому молодому. Единственным недостатком этой женщины Николай считал ее занятия нетрадиционной медициной или массажем, как она это называла для того, чтобы никого не смущать новомодными, многозначительными, но по сути ничего не значащими для непосвящённого терминами. "Главное, чтобы страдание облегчить и чтобы помогло, а назвать лучше проще, тогда и объяснять придется меньше", - любила она говаривать. "Верите или не верите - это пусть остается с вами, а мне всё одно – я не умы загружать хочу, а путь благодати расчистить", - повторяла она каждый раз, приступая к очередной жертве неучтённых в научных справочниках по медицине хворей.

В юности Николай серьезно увлекался хлынувшими со всех сторон учениями о человеке, его месте во Вселенной и методиками лечения, но постепенно то ли интерес иссяк, то ли жизнь закрутила. Любое дело требует основательности, а когда кажется, что весь мир у твоих ног, то времени ждать результата не находится. Здоровья, задора, идей хватает, но когда вдруг понимаешь, что для ощутимых результатов пяти минут мало, то просто становится скучно. Со временем о нетрадиционной медицине стали говорить громче, но при этом обвиняя всех в шарлатанстве. А потом, когда пришло осознание того, что чудес на свете нет, все эти разговоры стали удобной ширмой от лишних размышлений о духовном, тем более, что требовалось уже размышлять о хлебе насущном.

В любом случае, сколь бы скептически не относился Николай к её занятиям, сегодня сопротивляться сил не было, да собственно ничего такого страшного от него и не требовалось. "Пусть это будет благодарностью за прекрасный ужин", - решил он, когда Дарья Сергеевна попросила его свободно сесть на табурет. То ли горячий борщ подействовал, а может её спокойный, ровный голос произвел такой эффект, но после бесконтактных манипуляций, которые она провела у него за спиной, приговаривая: «Прогреем немного», - он почувствовал существенное облегчение. Когда же она растирала и массировала его плечи, лопатки и ключицы, Николай подумал, как всё-таки ему повезло, что он снял не квартиру, а именно комнату, да еще у такого сердечного человека! Что ждало бы его в отдельной квартире в минуты тоски и одиночества, кто сказал бы доброе слово, подкрепив его делом - накормит, поставив на стол тарелку густого борща?

- Вы вот что, - прервала его размышления Дарья Сергеевна, - с подростками нынче надо быть поаккуратнее.

- Что вы имеете в виду? - искренне удивился Николай

- Пробой у вас энергетический, очень существенный. С кем это вы сегодня любезничали? - загадочно прищурилась она. - Открылись, вот и получили, это ещё легко отделались.

. Николай стал перебирать события прошедшего дня, но ничего особенного припомнить не удалось, кроме той встречи на окраине парка длиною в несколько фраз.
Настя, свернув за угол, остановилась на несколько минут возле подъезда своего дома и задумалась. Очень хотелось сделать ещё несколько снимков, но желание не огорчить бабушку пересиливало. Она решительно вошла и поднялась наверх по лестнице. Предчувствие не обмануло. Баба Вера уже ждала её в прихожей у дверей, явно расстроенная.

- Внученька, ну что же ты так, ну как же так можно, сколько раз говорено, и зачем с первым встречным заговариваешь, а? И как тебе знать, что за человек окажется?

- Ба, да ладно тебе, самый обыкновенный человек, ничего особенного.

- Говори ты мне - умная какая. С виду они все обыкновенные, а на душе-то что творится!

- А я слова повторяла, - заговорщицки прищурившись, быстро проговорила Настя, схватила фотоаппарат и, всучив бабушке пальто, убежала в комнату включать компьютер.

- Ты что это задумала, я те дам сейчас – компьютер! - рассерженно повысила голос Вера Михайловна, повесила пальто на вешалку в прихожей и направилась вслед за девочкой. – А ну марш мыть руки и ужинать, я тебе повторю слова! Вот отцу позвоню, он с тобой разберётся, покажет, как бабушку не слушать! Какие ещё слова ты повторяла?

Пока снимки перекачивались из фотоаппарата в компьютер, Настя произнесла слова, похожие на стихотворение, а когда появились первые фотографии, добавила:

- Вот и на душе у него очень даже ничего - красиво.

- Так те же слова - молитва, она как заклинание - оберегает и...

- Вот я себя и оберегала, - не дослушав, прервала Настя.

- И откуда ж ты их знаешь?

- Слышала, как ты повторяешь.

- Что же это ты - слушаешь, как старая возле иконки бормочет?

- Да оно как-то само собой слушалось…

- Ну и что ты мне тут показываешь в телевизоре? - спросила бабушка, глядя на разноцветные переливающиеся огоньки на тёмном фоне экрана монитора.

- Это прохожий, только я его так зеркально в фотоаппарат отобразила.

- Господи, - охнула вдруг баба Вера и присела на стул рядом. - Да что ж это за грех-то такой получается, да ты ж его душу в компьютер заточила!

- Нет, ба, это знаешь… ну, как пузырьки мыльные, просто я их так сохранила. Душу я пока ещё так не умею.

- Зачем тебе это все?

- Понимаешь, если так просто нарисовать, то они не такие красочные и переливаться не будут, а здесь как живые светлячки, правда?

Настя посмотрела на бабушку и улыбнулась, бесхитростно радуясь своей удаче. В этом наивном детском взгляде Вере Михайловне почудилась злая ухмылка. Чувствуя, что вот–вот упадет в обморок от страха, она взяла внучку за руку и чуть не плача произнесла, качая головой:

- Но ведь он - прохожий, теперь мается, Настенька…

- Ой, да ладно, бабуля, вон их сколько по улице шляется, чего даром материалу пропадать.

И были в этой фразе до боли знакомые нотки голоса её сына и извечное недовольство деда. «Отцом тут не испугаешь», - поняла баба Вера. - «Священник, молитва, святая вода - в чём спасение?»
Николай встал и медленно зашагал по кухне. Он был из тех людей, которые активно интересуются происходящим вокруг, однако действуют скорее импульсивно, нежели в результате логически построенных выводов и принятых на основе этого решениях. Как бы размышляя вслух, Николай спросил:

- Так вы считаете, что уже и подростки начали поколдовывать?

- Тут и думать нечего - на днях мужчина приходил, так с ним такое сделали, что я еле справилась с такой болезнью.

- Может поделом?

- Как же, мальчишка на улице мелочь попросил, ну он и выскреб ему всё, что было, ещё и радовался, что карманы облегчил. А потом его так затянуло, что чуть было без штанов не остался.

- Слишком много мальчишек набежало на доброго дядьку? - улыбнулся Николай.

- Да нет, тут похуже - он к игровым автоматам пристрастился.

- Парень-то здесь при чем? - удивленно спросил Николай.

- А вот и притом, это уж я наверняка знаю.

- Надо найти этого новоявленного шамана и по голове настучать!

- Да ведь не помнит мой клиент этого парня, а может, говорит, и не парень это вовсе был. В этом вся и загадка. Но я считаю, что и не дело это - настучать. Одному настучишь - другой появится.

- Ну а толк-то им какой от этого, этим подросткам? - задумался Николай, вспоминая свой опыт работы с подшефными в школе и в пионерлагере, пытаясь уловить мотивы, побуждающие их к таким поступкам. - Игры теперь такие, развлекаются, что ли?

- Кто развлекается, а кто может и по научению. Это уж мне неизвестно, а вот что аккуратнее быть надо - это точно.

- Да как тут быть аккуратнее? - развёл руками Николай.

- А очень просто. Ведь как получается? Со взрослыми мы осторожничаем, закрыты значит, а к детям – со всей душой, правильно? Вот они этим и пользуются.

- Прямо не дети, монстры, какие-то получаются!

- Да нет, обычные дети, просто жизнь теперь другая и для них тоже, вот и адаптируются, кто как может.

- Хорошо, а если человек уже попался? Кроме вас и средства другого нет?

- Почему же, сейчас расскажу про одно, да только не на все случаи оно подходит.

Пока Дарья Сергеевна преподавала первый урок самообороны от биоэнергонападений, перед воображением Николая проносились толпы подростков, пытающихся заполучить его душу.

- Фу, - встряхнул он головой, когда хозяйка закончила. - Чертовщина какая-то.

- Да нет, это уже жизнь.

- Извините, Дарья Сергеевна, это я о своём, ерунда всякая померещилась. Спасибо вам за всё преогромнейшее. Пойду я спать, завтра в первую смену на работу выхожу.
Весь день, за работой, Николай размышлял о событиях вчерашнего вечера. По мере возможности он стал разглядывать подростков, пытаясь выделить в них что-нибудь необычное. Поначалу они казались одинаковыми, но постепенно стали различимы отдельные детали, которые складываясь, позволяли выделить целую группу характерных признаков, отличающих разные типы ребят. Эти признаки совершенно не зависели от одежды, выражения лиц или эмоционального склада и уж тем более от физических данных. Это были взгляды немного рассеянные, устремленные вглубь предмета, попадавшего под их прицел, и охватывающие этот предмет как бы целиком: с ботинками, шляпкой и сердечным ритмом - если это был человек.

Это были выражения лиц – подростков, порой по-детски открытых, но с точными движениями мускулов, недетской определённостью и волевой подвижностью, которой позавидовал бы любой актёр.

Это были голоса, которые не так отчетливо слышны в обычной ситуации, а как на сеансе чревовещания. Рты, из которых эти голоса проистекали, работали без излишеств так, что можно было различить лишь размер слов, выражений и предложений. Даже умея читать по губам, Николай не мог понять весь смысл фраз, так как основную нагрузку несли голосовые волны, а не губы.

Опасаясь, что его наблюдения и выводы перейдут из реальности в область мистификаций, Николай прекратил их и до конца рабочего дня просто пытался свыкнуться с навалившейся на него новой информацией. Уже потом, дома, разговаривая с хозяйкой и обсуждая свои наблюдения, он осознал, что не может вспомнить пол тех ребят, что выделил из общей массы, как и пол подростка, встреченного им тем вечером в парке.

- Зацепила меня эта тема, Дарья Сергеевна, надо что-то с этим делать.

- Знаете что, идите-ка вы в баню, - неожиданно сказала хозяйка.

- А чего это вы вдруг? - удивился такому двусмысленному выражению Николай.

- А вот просто, на ум пришло, - без всякой задней мысли отозвалась Дарья Сергеевна.

- В принципе можно, конечно, - задумчиво произнес Николай. - Завтра у меня выходной, да и в бане я очень давно не был, а ведь раньше любил попариться. Может, оно и правильно. А что у вас тут есть поблизости?

- Смотря, что желаете. Есть дорогое заведение, там всё новое: и фонтаны, и ванны с пузырьками, и какое-то специальное помещение, куда отдельно пар подаётся с хвойным запахом, но, говорят, парная очень скупая, поэтому наши завсегдатаи обычно обходят эту баню стороной. А есть другая – самая обыкновенная, ещё с тех времён осталась.

- Пожалуй, это мне и надо.

- До нее на автобусе минут сорок ехать, а там спросите, как дойти, это недалеко от остановки будет. Эх, раньше - то они по всему городу, в каждом районе были, а теперь многие позакрывали, - вздохнула Дарья Сергеевна.
На следующий день, благополучно добравшись до места, Николай уже издали узнал чудом сохранившееся трёхэтажное, массивной сталинской постройки здание общественной бани. Находилось оно, видимо, в стратегически неблагоприятном для бизнеса месте, поэтому с каждым днем постепенно разваливалось. Всё внутри было по-старому: касса, раздевалка, камера хранения, кафе, краска на стенах, перила лестниц и проёмы продуваемых всеми ветрами окон. Из новшеств был только охранник, а банщик, вместо того, чтобы находиться в раздевалке, почему–то возлегал на кушетке в фойе. Кафельные стены не мылись, наверно, ещё с тех времён, как было закончено строительство. Но самое главное - люди там были, и это радовало. По мере того, как Николай свыкался с обстановкой, на него накатывались сладкие воспоминания о молодости и старых добрых временах. Не радовала нвовведением и помывочная. Там единственным дыханием времени оказались, наряду с оцинкованными, тазики из пластика, правда, видавшие виды и уже изрядно потрёпанные. Из трех душей полноценно функционировал лишь один.


Рассказать о Может ли человек с гипертонической болезнью работать машинистом электропоезда
0
 просмотров: 313